Наколи мне руны, наколи

О том, насколько популярна татуировка в Черкесске, и кто в республике занимается нанесением рисунка, который останется с вами до конца жизни и даже немного после
Наколи мне руны, наколи
Наколи мне руны, наколи
О том, насколько популярна татуировка в Черкесске, и кто в республике занимается нанесением рисунка, который останется с вами до конца жизни и даже немного после
Как известно, общество на Северном Кавказе всё ещё довольно консервативно и традиционно. Здесь пока что косо смотрят на атеизм, феминизм, плюрализм мнений и все прочие неоднозначные «измы» (хорошо это или плохо мы, конечно же, судить не берёмся). Однако и тут неизменным остаётся одно важное социальное качество – желание быть привлекательным, и, если не выделяться, то хотя бы соответствовать.

Речь пойдёт не о фэшен-индустрии, достижениях косметологии и даже не о новых айфонах. Татуировка. Украшение, ставшее практически повсеместной нормой среди молодёжи, всё ещё остаётся недопонятым сторонниками уклада, сформированного веками. Тем не менее, в столице КЧР открываются первые тату-салоны. Впрочем, не удивительно и то, что мастеров, предлагающих жителям Черкесска украсить своё тело перманентным рисунком, едва ли больше, чем пальцев одной руки. И от того татуировщики, проживающие на территории Карачаево-Черкессии, особенно ценны и уникальны, как профессионалы, для города.

Одними из тех, кто вызвался нести в массы философию эстетики и культуры нательной живописи стали мастера Сергей и Полина Макеевы. Он работает только с мужчинами, она – с представительницами прекрасного пола. Их кисти – игла тату-машинки, а холст – человеческая кожа. 


Услуга эта не из дешёвых – действительно качественные материалы, одноразовые иглы для машинки и работа мастера стоят определённых средств. Но, как ни странно, деньги в этом вопросе решают далеко не всё. Поэтому, признаётся Полина, они не агитируют неуверенных людей обзаводиться рисунком, который пробудет на их теле до конца жизни и даже немного после.  Так что, если человек сомневается в своём выборе, то, будучи настоящими профессионалами, они просто обязаны дать клиенту хорошенько взвесить все «за» и «против». Не смогут украсить своё тело и те, кому нет 18 лет.

О том, что процедура проводится в условиях полной стерильности, а риск подхватить в тату-салоне какое-нибудь заболевание сводится к нулю, также говорить не стоит – всё-таки, живём в XXI веке, и индустрия тату-арта шагнула далеко вперёд.  

 Открытым остаётся главный вопрос: насколько Северный Кавказ готов, отбросив все стереотипы, принять тату-культуру, и не принял ли он её уже. 


– Полина, расскажите, пожалуйста, с чего всё начиналось. Как давно вы и Сергей начали бить тату, и, собственно, связано ли ваше знакомство с профессией или же вы знали друг друга ещё задолго до?

– Татуировками мы начали заниматься ещё давно, во времена, когда были очень актуальны кельтские узоры и иероглифы. С Сергеем мы встретились 8 лет назад уже будучи тату-мастерами, правда у него опыта было побольше. Он работал в салонах Красноярска, я – в Иркутске. По специальности мой муж инженер IT-технологий, а в наш город он приехал проводить интернет. Познакомились мы, будучи даже не столько татуировщиками, сколько музыкантами. Я обучалась вокалу, выступала на сцене музыкального театра имени Н. М. Загурского, участвовала во всевозможных мюзиклах и операх.

–  Но как оказалось, что вы, сибиряки, вдруг перебрались на Юг страны?

– Сергей тут родился, в Черкесске живут его бабушки, дедушки, дяди и тёти. В 2012 году мы приехали сюда просто погостить. Честно говоря, мы даже не думали, что кому-то здесь нужны будем. Но творческий человек, как известно, без творчества жить не может. Поскольку оборудование было с нами всегда, я выложила объявление на Avito – чесались руки, очень хотелось творить. С этого началась наша черкесская история. Невероятно кайфово, что у нас есть корни здесь, на Кавказе. Тут какая-то особая домашняя атмосфера и прекрасные люди.

– И в какой момент вы поняли, что одними объявлениями дело не кончится, и надо открывать студию?

– Этот момент произошел случайно. Мы организовали хоум-студию, где делали тату всем тем, кто желал иметь на своём теле наше творчество, нашу энергию. Потихонечку люди шли. Но не скажу, что был какой-то особый поток. Потом нам очень повезло: серёжина мама получила сертификат по переселению. Мы очень хотели жильё в Черкесске, но, увы, по каким-то причинам, тут очень дорогая недвижимость. И нам, откровенно говоря, не хватило денег, даже на самый минимум. Но желание остаться на Юге было невероятно сильным. Единственный вариант, который был возможным – приобретение жилья в Михайловске, где у нас также открылась своя студия. Но в Черкесске остались все те ребята, с которыми мы уже очень много лет. Они нам просто сказали: «неужели вы нас бросаете?». Так и родилась идея создать здесь студию художественной татуировки. В итоге мы организовали своего рода общественное движение. Благодаря нам люди, которые, возможно, видели друг друга, но вплотную не общались и, тем более, не знали о наличии татуировок, познакомились у нас, и сейчас у них есть детки. Можно сказать, что какую-то лепту в столь важную часть их жизни привнесли и мы. Опять же, как мне кажется, создание такой студии – очень важный момент в инфраструктуре города.


– А вообще много людей в Черкесске обращаются к вашим услугам? Всё-таки, вы выбрали очень необычный город для своего творчества. Это кавказская республика, где многим нельзя делать тату по религиозным причинам, либо просто из-за страха порицания обществом с более традиционными взглядами.

– Конечно, это очень личный момент – многое зависит от духовного восприятия, вероисповедания, и так далее. Но Россия – многонациональная страна, и люди здесь абсолютно разные, с разным мировоззрением. Даже те, которым как бы нельзя, делают это.  Вспоминается одна история, когда ко мне пришла пара: молодой человек, который собирался сделать тату, и его супруга. Девушка была облачена в «национальное одеяние», скажем так. И я глазам не поверила, ведь это была моя знакомая, у которой, как я знаю, есть татуировка, и не одна. Они сказали: «мы очень чтим наши традиции, это для нас близко, но мы живём в современном мире». То есть это совершенно правильная с точки зрения общепринятых ценностей семья: они справляли свадьбу, соблюдают все традиции… но такую позицию они для себя выбрали. Также очень многие ребята в определённые праздники приходят к нам на сеансы лишь в то время, когда можно и водички попить, и покушать. Я не берусь комментировать: правильно это или нет. Также как не могу сказать, как на это могут реагировать те или иные люди.

– То есть, всё-таки это дело пользуется спросом в КЧР?

– Это актуально не на каком-то клочке Земли, это актуально в мире. Неважно: Ставрополь, Михайловск, Черкесск – люди выбирают мастеров себе по духу. Многие ездят в другие города к определённым мастерам. Например, некоторые ребята из Питера, в котором сделать это куда проще, приезжают за татуировками к нам. Наверное, это какой-то духовный момент. Не просто сделать тату, не просто оказать услугу, а что-то большее.

Татуировок приходится делать не то, чтобы очень много. И слава богу, что это именно так, иначе бы это стало работой, а мы всё-таки занимаемся творчеством.

– Можно ли назвать татуировку своего рода религией?

– Люди издавна рунировались, чтобы увеличить свои силы. В этом контексте, да, их можно бы было назвать религией. А так татуировки имеют значение лишь в местах не столь отдалённых, это наколки. Художественная татуировка несёт только то, что заложите в неё вы сами. У многих есть такие важные моменты, мысли, воспоминания и ассоциации, которые закладываются в рисунок. Но это относится не к религии, а к мировоззрению, пониманию и восприятию. И, конечно же, это творчество. Что бы не было сделано руками – это всегда уникально.


– Бывали ли такие случаи, когда люди просили "рунировать" их тело, украсить какими-либо религиозными символами и надписями?

– Безусловно, рунирование было. Не так давно это стало очень популярно у молодёжи. Но что касается духовного: я оставлю этот вопрос полноценно не отвеченным, поскольку это личное дело каждого. Если нас просят набить какую-то надпись на другом языке, мы просим, чтобы клиент тщательно подошёл к переводу, если нужно, обратился к лингвисту. Обычно такие люди приходят с готовым вариантом. Единственное, что мы можем предложить им – шрифт. Шрифтов очень много, и каждый находит для себя свой стиль.

– Говоря о значениях и скрытых смыслах: среди старшего поколения ещё бытует мнение, что рисунок на теле — прерогатива криминального мира. Как считаете, стали ли люди проще относиться к татуировке в России и, в частности, на Северном Кавказе?

– Конечно, в последнее время татуировки стали намного популярнее и интереснее. Когда мы только начинали свой путь в этом направлении, это были иероглифы. Что касается людей старшего поколения – безусловно, им кажется, что татуировка как-то связана с уголовщиной. Но когда эти люди обращают внимание на рисунок, зачастую у них в голове происходит небольшой взрыв. Они видят, что это красиво, качественно, интересно, художественно и совершенно не похоже на то, что можно называть наколкой. Это и цвет другой, и рисунки совершенно другие, и тематика. Был момент, когда мы с Сергеем приехали к его бабуле. Я очень тщательно скрывала свои татуировки, но бабушка всё равно заметила одну.  Конечно же, первым делом она спросила внука: «Серёж, уверен ли ты в своём выборе?». В ответ Сергей снял футболку – вот, бабуль, смотри. Бабушка, конечно, была в шоке. Но мы им всё объяснили. Через некоторое время бабуля предложила мне сделать матрёшек под коленями. На самом деле это была прекрасная идея, я по сей день её вынашиваю.

Сейчас благодаря телевидению старшее поколение всё больше приходит к пониманию, что в тату нет ничего страшного. К тому же, некоторые взрослые люди делали себе татуировки по молодости. В основном это армейские тату. И они приходят к нам, чтобы сохранить память о былых годах – скорректировать рисунок, добавить качественный пигмент.

– Часто ли приходится заниматься коррекцией и удалением тату?

– Очень многие, кто сделал ошибку, принял необдуманно решение, идут к нам за помощью. Со многим мы работаем: когда мы видим, что человек хочет сделать тату лишь потому что это модно, мы пытаемся поговорить с ним. Напоминаем, что это должен быть серьёзный выбор. Чтобы не было сожалений. И если есть какие-то сомнения, то лучше несколько раз хорошо подумать. И бывает, что такие разговоры приводят к тому, что нас благодарят: «ребят, спасибо, что вы меня остановили». Конечно, есть те, кто потом всё-таки приходят и выполняют задуманное, но такая беседа очень важна.

Что касается удаления – лично мы этой процедурой не занимаемся. Если нужно, направляем человека к людям, которые имеют такое оборудование. Но также уточняем, что в мире ещё не придумали такого аппарата, который начисто уберёт рисунок – всё равно будут какие-то пятнышки или шрамики. Мы также предлагаем перекрытие хорошей качественной татуировкой. Выбор очень большой, у нас много эскизов.

– Ну, а что касается коррекции своих работ?

– Раньше это было актуальным: после того, как клиент заживил татуировку, приходилось добавить пиксель или цвета. На сегодняшний день это потихонечку уходит в прошлое. Лично мы используем наноплёнку для заживления: клиент носит её 4 дня, после чего снимает уже с полностью зажившей татуировки. Никаких мазей и корок – 99% сохранения пигмента. Так что можно сказать, что на сегодняшний день мы забыли, что такое коррекция.

– Какие самые трешовые рисунки приходилось перекрывать?

– К ним можно отнести татуировки пошлого характера. Сами мы категорически такое не бьём и стараемся донести, что татуировка – это часть духовного мира человека. В конце концов, это кожа, и с этим придётся ещё ходить.

Что касается коррекции некачественно выполненной работы другого мастера – приходится с этим работать.

– А бывает такое, что приходит, скажем, клиент, с уже набитым партаком (очень некачественная татуировка — прим.ред), и просит сделать из этого «конфетку». Возьметесь за это? Как вообще относитесь к тому, чтобы доделывать работу за другим мастером?

– Наверное, правильнее будет сказать не доделывать, а перекрывать.  Потому что, если доделывать – это в основном некачественно, некрасиво, геометрически неправильно. Опять же, это может быть перекрытие шрамов, которые вызывают у человека комплексы. Но если клиент приходят к нам за помощью, мы стараемся сделать всё, что в наших силах. После этого получаем взамен прекрасные эмоции, ведь плохой рисунок мог его смущать, заставлять чувствовать себя неуверенно. 

Мы ценим свой труд. И если есть возможность что-то исправить, то мы это делаем. Но, когда речь идёт о перекрытии, это всегда дороже. Многое зависит от качества оборудования и материалов. Мы фанаты своего дела и потому пользуемся высококачественным продуктом.  Но есть люди, которым всё равно с чем ходить, лишь бы было и недорого. Они думают, что делать тату очень просто, как рисовать на листочке. И такие люди после консультации к нам больше не обращаются.


– В каком стиле вы работаете, какие рисунки и направления наиболее популярны сейчас? И часто ли ваши желания, как художника, совпадают с желаниями клиента, а также модными тенденциями?

– Девчонки чаще всего выбирают что-то более нежное, женственное. Мужчины – грубое. Стилей очень много, мы приветствуем все. Но на сегодняшний день одно из самых популярных направлений – «чернуха».  В него входит множество разных стилей: дотворк, лайнворк и много чего другого. Вообще чёрные татуировки нам очень нравятся. Или если клиент приходит за чёрной тату, нам это в кайф. Но, конечно, наши желания не всегда совпадают. Это личный момент, когда человек выбирает эскиз. Вообще говорят, что не человек выбирает эскиз, а эскиз – человека. На уровне подсознания это работает. 

Если человек не был в поиске эскиза, мы предлагаем свои варианты. Опять же, есть такое понятие, как «возрастные категории»: то есть тематика и стиль уже не очень актуальны, но клиенту нравится, или же он не хочет сильно отличаться от своих сверстников. Всё это имеет место быть.  

Вообще я не считаю, что в тату есть какие-то определенные тенденции. В любом случае, это выражение души, открытость человека к миру. И делить подобное на модное или немодное мы не имеем права.

– Среди тех, кто далек от татуировки, а чаще всего категорически против, бытует мнение, что татуировщики — это люди с садистскими наклонностями, а их клиенты – любят ощущать боль.  И то, что татуировки зачастую делаются без анестезии, является для них подтверждением этого мифа.  

– На самом деле слышу такое впервые. Вполне возможно, что не каждый художник становится тату-мастером. Есть какие-то моменты, которые на это влияют, но это не боль или ещё что-то. Это где-то внутри всё-таки. Что касается боли, то это ошибочное мнение, потому что мастера работают на оборудовании нового поколения, которое лояльно к коже. Любая небольшая татуировка спокойно переживается – очень часто бывает, что человек засыпает во время сеанса. Боль можно ощутить во время больших работ: скажем, после 4 часов нанесения рисунка действительно становится неприятно, но болевые ощущения появляются лишь потому, что лейкоциты начинают реагировать и защищать наш организм. Любой мастер, уважающий себя и клиента, предлагает обезболивающее. Сейчас есть множество средств, которые могут подойти конкретному человеку, даже тем, у которых аллергия на ледокаин. Поэтому понимание «удовольствия» от татуировки – это не наслаждение болью, а желание сделать ещё один рисунок, исполнить ещё одну маленькую цель в жизни.

– Есть мнение, что тату без обезболивающих делать легче. Так ли это на самом деле?

– На самом деле, когда больно, сеанс становится невозможным, у клиента включается психологический барьер. В таком случае даже пигмент плохо забивается в эпидермис. На нашем опыте скажу: когда место обезболено, продолжать работу намного проще.

– Какой работой вы гордитесь больше всего. Или даже так: какой рисунок был самым любимым, а какой — самым необычным?

– Какой-то конкретной работой гордиться я не могу. Любая работа уникальна, в неё вкладывается частичка себя. Наверное, самыми значимыми будут татуировки, которые я делала Сергею, и те, которые он делал мне.


– К слову, сколько у вас и у Сергея татуировок? У вас на шее бабочка, какой смысл вы вкладывали в эту работу?

– Если честно, я уже не знаю, сколько у нас татуировок. На шее у меня не бабочка, а мотылёк, по природе своей он всегда тянется к свету.

– Вспоминая историю про бабушку Сергея и матрёшек, не могу не спросить: к как к вашей работе относится остальная родня?

– Для них в начале это было непривычно. Но они живут в современном мире, и уже свыклись. Даже моя мама, которой почти 60, говорит о том, что она бы хотела забить себе полурукавчик. Я ещё удивилась: откуда она вообще знает такие слова? Но, тем не менее, мама у меня – очень творческий человек, и я буду рада воплотить её желание в жизнь.  

– Мама пока так и не решилась сделать тату?

– Как только родители переедут, мы начнём с ней воплощать этот проект.  

– А как относятся к вашим многочисленным татуировкам на улицах Черкесска?  Привлекаете внимание своим видом?

– В Черкесске, конечно же, реакция от людей абсолютно разная. В 2012 году она была совершенно другая, но сейчас этим сложнее кого-либо удивить. По ТВ показывают то, каким это может быть некрасивым, например, залитие чернилами глаз, но мы сторонники эстетики, и стараемся нести её в культуру. А так в основном прекрасно все понимают, что это модно и красиво. Кому-то нравится, кому-то – нет. Но вкусы у всех разные.

Дмитрий Елшанский

Фото: instagram.com/tattoo_family_life/

Комментарии (0)

    Новости

    1539880230

    Высокая пожароопасность объявлена в Карачаево-Черкесии

    1539801180

    В Черкесске прошел шахматный турнир памяти Калантаевского

    1539792928

    С подозреваемого в хищениях начальника тыла МВД КЧР взята подписка о невыезде

    1539790958

    В Черкесске прошла презентация книги о спасенных детях Ленинграда

    1539776401

    В столице КЧР стартовал отопительный сезон

    1539702243

    В Усть-Джегуте в ДТП попала 83-летняя нарушительница

    1539697945

    Силач из Карачаево-Черкесии сдвинул с места два автомобиля

    1539622149

    Именную аллею славы спорта высадили в Карачаевске

    1539617885

    Более 4 тысяч нарушений, допущенных чиновниками республики выявила прокуратура Карачаево-Черкесии

    1539615415

    В Черкесске полицейских привлекли к уголовной ответственности

    Наши авторы

    Максим Логинов

    Максим Логинов

    Алексей Угаров

    Алексей Угаров

    Не установлено

    Михаил Стеков

    Михаил Стеков

    Должность

    Ольга Дьякова

    Ольга Дьякова

    Кочиева Анна

    Кочиева Анна

    Не установлено