Наколи мне руны, наколи

О том, насколько популярна татуировка в Черкесске, и кто в республике занимается нанесением рисунка, который останется с вами до конца жизни и даже немного после
Наколи мне руны, наколи
Наколи мне руны, наколи
О том, насколько популярна татуировка в Черкесске, и кто в республике занимается нанесением рисунка, который останется с вами до конца жизни и даже немного после
Как известно, общество на Северном Кавказе всё ещё довольно консервативно и традиционно. Здесь пока что косо смотрят на атеизм, феминизм, плюрализм мнений и все прочие неоднозначные «измы» (хорошо это или плохо мы, конечно же, судить не берёмся). Однако и тут неизменным остаётся одно важное социальное качество – желание быть привлекательным, и, если не выделяться, то хотя бы соответствовать.

Речь пойдёт не о фэшен-индустрии, достижениях косметологии и даже не о новых айфонах. Татуировка. Украшение, ставшее практически повсеместной нормой среди молодёжи, всё ещё остаётся недопонятым сторонниками уклада, сформированного веками. Тем не менее, в столице КЧР открываются первые тату-салоны. Впрочем, не удивительно и то, что мастеров, предлагающих жителям Черкесска украсить своё тело перманентным рисунком, едва ли больше, чем пальцев одной руки. И от того татуировщики, проживающие на территории Карачаево-Черкессии, особенно ценны и уникальны, как профессионалы, для города.

Одними из тех, кто вызвался нести в массы философию эстетики и культуры нательной живописи стали мастера Сергей и Полина Макеевы. Он работает только с мужчинами, она – с представительницами прекрасного пола. Их кисти – игла тату-машинки, а холст – человеческая кожа. 


Услуга эта не из дешёвых – действительно качественные материалы, одноразовые иглы для машинки и работа мастера стоят определённых средств. Но, как ни странно, деньги в этом вопросе решают далеко не всё. Поэтому, признаётся Полина, они не агитируют неуверенных людей обзаводиться рисунком, который пробудет на их теле до конца жизни и даже немного после.  Так что, если человек сомневается в своём выборе, то, будучи настоящими профессионалами, они просто обязаны дать клиенту хорошенько взвесить все «за» и «против». Не смогут украсить своё тело и те, кому нет 18 лет.

О том, что процедура проводится в условиях полной стерильности, а риск подхватить в тату-салоне какое-нибудь заболевание сводится к нулю, также говорить не стоит – всё-таки, живём в XXI веке, и индустрия тату-арта шагнула далеко вперёд.  

 Открытым остаётся главный вопрос: насколько Северный Кавказ готов, отбросив все стереотипы, принять тату-культуру, и не принял ли он её уже. 


– Полина, расскажите, пожалуйста, с чего всё начиналось. Как давно вы и Сергей начали бить тату, и, собственно, связано ли ваше знакомство с профессией или же вы знали друг друга ещё задолго до?

– Татуировками мы начали заниматься ещё давно, во времена, когда были очень актуальны кельтские узоры и иероглифы. С Сергеем мы встретились 8 лет назад уже будучи тату-мастерами, правда у него опыта было побольше. Он работал в салонах Красноярска, я – в Иркутске. По специальности мой муж инженер IT-технологий, а в наш город он приехал проводить интернет. Познакомились мы, будучи даже не столько татуировщиками, сколько музыкантами. Я обучалась вокалу, выступала на сцене музыкального театра имени Н. М. Загурского, участвовала во всевозможных мюзиклах и операх.

–  Но как оказалось, что вы, сибиряки, вдруг перебрались на Юг страны?

– Сергей тут родился, в Черкесске живут его бабушки, дедушки, дяди и тёти. В 2012 году мы приехали сюда просто погостить. Честно говоря, мы даже не думали, что кому-то здесь нужны будем. Но творческий человек, как известно, без творчества жить не может. Поскольку оборудование было с нами всегда, я выложила объявление на Avito – чесались руки, очень хотелось творить. С этого началась наша черкесская история. Невероятно кайфово, что у нас есть корни здесь, на Кавказе. Тут какая-то особая домашняя атмосфера и прекрасные люди.

– И в какой момент вы поняли, что одними объявлениями дело не кончится, и надо открывать студию?

– Этот момент произошел случайно. Мы организовали хоум-студию, где делали тату всем тем, кто желал иметь на своём теле наше творчество, нашу энергию. Потихонечку люди шли. Но не скажу, что был какой-то особый поток. Потом нам очень повезло: серёжина мама получила сертификат по переселению. Мы очень хотели жильё в Черкесске, но, увы, по каким-то причинам, тут очень дорогая недвижимость. И нам, откровенно говоря, не хватило денег, даже на самый минимум. Но желание остаться на Юге было невероятно сильным. Единственный вариант, который был возможным – приобретение жилья в Михайловске, где у нас также открылась своя студия. Но в Черкесске остались все те ребята, с которыми мы уже очень много лет. Они нам просто сказали: «неужели вы нас бросаете?». Так и родилась идея создать здесь студию художественной татуировки. В итоге мы организовали своего рода общественное движение. Благодаря нам люди, которые, возможно, видели друг друга, но вплотную не общались и, тем более, не знали о наличии татуировок, познакомились у нас, и сейчас у них есть детки. Можно сказать, что какую-то лепту в столь важную часть их жизни привнесли и мы. Опять же, как мне кажется, создание такой студии – очень важный момент в инфраструктуре города.


– А вообще много людей в Черкесске обращаются к вашим услугам? Всё-таки, вы выбрали очень необычный город для своего творчества. Это кавказская республика, где многим нельзя делать тату по религиозным причинам, либо просто из-за страха порицания обществом с более традиционными взглядами.

– Конечно, это очень личный момент – многое зависит от духовного восприятия, вероисповедания, и так далее. Но Россия – многонациональная страна, и люди здесь абсолютно разные, с разным мировоззрением. Даже те, которым как бы нельзя, делают это.  Вспоминается одна история, когда ко мне пришла пара: молодой человек, который собирался сделать тату, и его супруга. Девушка была облачена в «национальное одеяние», скажем так. И я глазам не поверила, ведь это была моя знакомая, у которой, как я знаю, есть татуировка, и не одна. Они сказали: «мы очень чтим наши традиции, это для нас близко, но мы живём в современном мире». То есть это совершенно правильная с точки зрения общепринятых ценностей семья: они справляли свадьбу, соблюдают все традиции… но такую позицию они для себя выбрали. Также очень многие ребята в определённые праздники приходят к нам на сеансы лишь в то время, когда можно и водички попить, и покушать. Я не берусь комментировать: правильно это или нет. Также как не могу сказать, как на это могут реагировать те или иные люди.

– То есть, всё-таки это дело пользуется спросом в КЧР?

– Это актуально не на каком-то клочке Земли, это актуально в мире. Неважно: Ставрополь, Михайловск, Черкесск – люди выбирают мастеров себе по духу. Многие ездят в другие города к определённым мастерам. Например, некоторые ребята из Питера, в котором сделать это куда проще, приезжают за татуировками к нам. Наверное, это какой-то духовный момент. Не просто сделать тату, не просто оказать услугу, а что-то большее.

Татуировок приходится делать не то, чтобы очень много. И слава богу, что это именно так, иначе бы это стало работой, а мы всё-таки занимаемся творчеством.

– Можно ли назвать татуировку своего рода религией?

– Люди издавна рунировались, чтобы увеличить свои силы. В этом контексте, да, их можно бы было назвать религией. А так татуировки имеют значение лишь в местах не столь отдалённых, это наколки. Художественная татуировка несёт только то, что заложите в неё вы сами. У многих есть такие важные моменты, мысли, воспоминания и ассоциации, которые закладываются в рисунок. Но это относится не к религии, а к мировоззрению, пониманию и восприятию. И, конечно же, это творчество. Что бы не было сделано руками – это всегда уникально.


– Бывали ли такие случаи, когда люди просили "рунировать" их тело, украсить какими-либо религиозными символами и надписями?

– Безусловно, рунирование было. Не так давно это стало очень популярно у молодёжи. Но что касается духовного: я оставлю этот вопрос полноценно не отвеченным, поскольку это личное дело каждого. Если нас просят набить какую-то надпись на другом языке, мы просим, чтобы клиент тщательно подошёл к переводу, если нужно, обратился к лингвисту. Обычно такие люди приходят с готовым вариантом. Единственное, что мы можем предложить им – шрифт. Шрифтов очень много, и каждый находит для себя свой стиль.

– Говоря о значениях и скрытых смыслах: среди старшего поколения ещё бытует мнение, что рисунок на теле — прерогатива криминального мира. Как считаете, стали ли люди проще относиться к татуировке в России и, в частности, на Северном Кавказе?

– Конечно, в последнее время татуировки стали намного популярнее и интереснее. Когда мы только начинали свой путь в этом направлении, это были иероглифы. Что касается людей старшего поколения – безусловно, им кажется, что татуировка как-то связана с уголовщиной. Но когда эти люди обращают внимание на рисунок, зачастую у них в голове происходит небольшой взрыв. Они видят, что это красиво, качественно, интересно, художественно и совершенно не похоже на то, что можно называть наколкой. Это и цвет другой, и рисунки совершенно другие, и тематика. Был момент, когда мы с Сергеем приехали к его бабуле. Я очень тщательно скрывала свои татуировки, но бабушка всё равно заметила одну.  Конечно же, первым делом она спросила внука: «Серёж, уверен ли ты в своём выборе?». В ответ Сергей снял футболку – вот, бабуль, смотри. Бабушка, конечно, была в шоке. Но мы им всё объяснили. Через некоторое время бабуля предложила мне сделать матрёшек под коленями. На самом деле это была прекрасная идея, я по сей день её вынашиваю.

Сейчас благодаря телевидению старшее поколение всё больше приходит к пониманию, что в тату нет ничего страшного. К тому же, некоторые взрослые люди делали себе татуировки по молодости. В основном это армейские тату. И они приходят к нам, чтобы сохранить память о былых годах – скорректировать рисунок, добавить качественный пигмент.

– Часто ли приходится заниматься коррекцией и удалением тату?

– Очень многие, кто сделал ошибку, принял необдуманно решение, идут к нам за помощью. Со многим мы работаем: когда мы видим, что человек хочет сделать тату лишь потому что это модно, мы пытаемся поговорить с ним. Напоминаем, что это должен быть серьёзный выбор. Чтобы не было сожалений. И если есть какие-то сомнения, то лучше несколько раз хорошо подумать. И бывает, что такие разговоры приводят к тому, что нас благодарят: «ребят, спасибо, что вы меня остановили». Конечно, есть те, кто потом всё-таки приходят и выполняют задуманное, но такая беседа очень важна.

Что касается удаления – лично мы этой процедурой не занимаемся. Если нужно, направляем человека к людям, которые имеют такое оборудование. Но также уточняем, что в мире ещё не придумали такого аппарата, который начисто уберёт рисунок – всё равно будут какие-то пятнышки или шрамики. Мы также предлагаем перекрытие хорошей качественной татуировкой. Выбор очень большой, у нас много эскизов.

– Ну, а что касается коррекции своих работ?

– Раньше это было актуальным: после того, как клиент заживил татуировку, приходилось добавить пиксель или цвета. На сегодняшний день это потихонечку уходит в прошлое. Лично мы используем наноплёнку для заживления: клиент носит её 4 дня, после чего снимает уже с полностью зажившей татуировки. Никаких мазей и корок – 99% сохранения пигмента. Так что можно сказать, что на сегодняшний день мы забыли, что такое коррекция.

– Какие самые трешовые рисунки приходилось перекрывать?

– К ним можно отнести татуировки пошлого характера. Сами мы категорически такое не бьём и стараемся донести, что татуировка – это часть духовного мира человека. В конце концов, это кожа, и с этим придётся ещё ходить.

Что касается коррекции некачественно выполненной работы другого мастера – приходится с этим работать.

– А бывает такое, что приходит, скажем, клиент, с уже набитым партаком (очень некачественная татуировка — прим.ред), и просит сделать из этого «конфетку». Возьметесь за это? Как вообще относитесь к тому, чтобы доделывать работу за другим мастером?

– Наверное, правильнее будет сказать не доделывать, а перекрывать.  Потому что, если доделывать – это в основном некачественно, некрасиво, геометрически неправильно. Опять же, это может быть перекрытие шрамов, которые вызывают у человека комплексы. Но если клиент приходят к нам за помощью, мы стараемся сделать всё, что в наших силах. После этого получаем взамен прекрасные эмоции, ведь плохой рисунок мог его смущать, заставлять чувствовать себя неуверенно. 

Мы ценим свой труд. И если есть возможность что-то исправить, то мы это делаем. Но, когда речь идёт о перекрытии, это всегда дороже. Многое зависит от качества оборудования и материалов. Мы фанаты своего дела и потому пользуемся высококачественным продуктом.  Но есть люди, которым всё равно с чем ходить, лишь бы было и недорого. Они думают, что делать тату очень просто, как рисовать на листочке. И такие люди после консультации к нам больше не обращаются.


– В каком стиле вы работаете, какие рисунки и направления наиболее популярны сейчас? И часто ли ваши желания, как художника, совпадают с желаниями клиента, а также модными тенденциями?

– Девчонки чаще всего выбирают что-то более нежное, женственное. Мужчины – грубое. Стилей очень много, мы приветствуем все. Но на сегодняшний день одно из самых популярных направлений – «чернуха».  В него входит множество разных стилей: дотворк, лайнворк и много чего другого. Вообще чёрные татуировки нам очень нравятся. Или если клиент приходит за чёрной тату, нам это в кайф. Но, конечно, наши желания не всегда совпадают. Это личный момент, когда человек выбирает эскиз. Вообще говорят, что не человек выбирает эскиз, а эскиз – человека. На уровне подсознания это работает. 

Если человек не был в поиске эскиза, мы предлагаем свои варианты. Опять же, есть такое понятие, как «возрастные категории»: то есть тематика и стиль уже не очень актуальны, но клиенту нравится, или же он не хочет сильно отличаться от своих сверстников. Всё это имеет место быть.  

Вообще я не считаю, что в тату есть какие-то определенные тенденции. В любом случае, это выражение души, открытость человека к миру. И делить подобное на модное или немодное мы не имеем права.

– Среди тех, кто далек от татуировки, а чаще всего категорически против, бытует мнение, что татуировщики — это люди с садистскими наклонностями, а их клиенты – любят ощущать боль.  И то, что татуировки зачастую делаются без анестезии, является для них подтверждением этого мифа.  

– На самом деле слышу такое впервые. Вполне возможно, что не каждый художник становится тату-мастером. Есть какие-то моменты, которые на это влияют, но это не боль или ещё что-то. Это где-то внутри всё-таки. Что касается боли, то это ошибочное мнение, потому что мастера работают на оборудовании нового поколения, которое лояльно к коже. Любая небольшая татуировка спокойно переживается – очень часто бывает, что человек засыпает во время сеанса. Боль можно ощутить во время больших работ: скажем, после 4 часов нанесения рисунка действительно становится неприятно, но болевые ощущения появляются лишь потому, что лейкоциты начинают реагировать и защищать наш организм. Любой мастер, уважающий себя и клиента, предлагает обезболивающее. Сейчас есть множество средств, которые могут подойти конкретному человеку, даже тем, у которых аллергия на ледокаин. Поэтому понимание «удовольствия» от татуировки – это не наслаждение болью, а желание сделать ещё один рисунок, исполнить ещё одну маленькую цель в жизни.

– Есть мнение, что тату без обезболивающих делать легче. Так ли это на самом деле?

– На самом деле, когда больно, сеанс становится невозможным, у клиента включается психологический барьер. В таком случае даже пигмент плохо забивается в эпидермис. На нашем опыте скажу: когда место обезболено, продолжать работу намного проще.

– Какой работой вы гордитесь больше всего. Или даже так: какой рисунок был самым любимым, а какой — самым необычным?

– Какой-то конкретной работой гордиться я не могу. Любая работа уникальна, в неё вкладывается частичка себя. Наверное, самыми значимыми будут татуировки, которые я делала Сергею, и те, которые он делал мне.


– К слову, сколько у вас и у Сергея татуировок? У вас на шее бабочка, какой смысл вы вкладывали в эту работу?

– Если честно, я уже не знаю, сколько у нас татуировок. На шее у меня не бабочка, а мотылёк, по природе своей он всегда тянется к свету.

– Вспоминая историю про бабушку Сергея и матрёшек, не могу не спросить: к как к вашей работе относится остальная родня?

– Для них в начале это было непривычно. Но они живут в современном мире, и уже свыклись. Даже моя мама, которой почти 60, говорит о том, что она бы хотела забить себе полурукавчик. Я ещё удивилась: откуда она вообще знает такие слова? Но, тем не менее, мама у меня – очень творческий человек, и я буду рада воплотить её желание в жизнь.  

– Мама пока так и не решилась сделать тату?

– Как только родители переедут, мы начнём с ней воплощать этот проект.  

– А как относятся к вашим многочисленным татуировкам на улицах Черкесска?  Привлекаете внимание своим видом?

– В Черкесске, конечно же, реакция от людей абсолютно разная. В 2012 году она была совершенно другая, но сейчас этим сложнее кого-либо удивить. По ТВ показывают то, каким это может быть некрасивым, например, залитие чернилами глаз, но мы сторонники эстетики, и стараемся нести её в культуру. А так в основном прекрасно все понимают, что это модно и красиво. Кому-то нравится, кому-то – нет. Но вкусы у всех разные.

Дмитрий Елшанский

Фото: instagram.com/tattoo_family_life/

Комментарии (0)

    Новости

    1544837508

    Новое здание районного МВД ввели в эксплуатацию в Карачаево-Черкесии

    1544833154

    Более половины россиян интересуются новостями о регионах Северного Кавказа

    1544833014

    На курорте «Архыз» в Карачаево-Черкесии открывается туристический сезон

    1544807723

    В Прикубанском районе нашли несанкционированную свалку

    1544734095

    На горнолыжных курортах КЧР создано более 1,3 тысяч мест размещения

    1544666961

    В развитие туристической инфраструктуры в КЧР вложено 11 млрд рублей

    1544659685

    Волонтеры акции «Добро в село» привели в порядок ФАПы в Карачаево-Черкесии

    1544657699

    Более 7,5 млрд рублей вложат в строительство санаторного комплекса у подножия Эльбруса в КЧР

    1544655915

    В Карачаево-Черкесии полицейский автомобиль протаранил броневик инкассаторов

    1544645596

    В Карачаево-Черкесии пройдет торжественная церемония открытия Года театра

    Наши авторы

    Максим Логинов

    Максим Логинов

    Алексей Угаров

    Алексей Угаров

    Не установлено

    Михаил Стеков

    Михаил Стеков

    Должность

    Ольга Дьякова

    Ольга Дьякова

    Кочиева Анна

    Кочиева Анна

    Не установлено